Я родился в 2006 году. За 15 лет до этого учёные Нейл Хоув и Вильям Штраус опубликовали свою теорию, в которой назвали моё поколение последней буквой английского алфавита – «Z». О нас говорят, что мы потерянные зумеры, застрявшие во всемирной паутине Тимоти Джона Бернерса-Ли, что мы первое в своём роде и последнее для человечества поколение. Не зря же нас назвали последней буквой английского алфавита. Возможно, мы сами себя погубим, и для этого есть основания. Так, опросы, проведенные учеными Института социологии РАН, выявили, что современная молодёжь отрицает устойчивые моральные принципы и ценности, что, по мнению экспертов, и приводит её к деградации.

Но так или иначе мы тоже люди. Как и моим родителям, мне иногда хочется взять в руки книгу и погрузиться в чтение: пошелестеть страницами, поразглядывать иллюстрации и забыть на вечер-другой о существовании социальных сетей. Проблема лишь в том, что не всегда удаётся быстро установить коннект с прошлым.

Вот и теперь я держу в руках том из 762 страниц. Заголовок: «Виктор Гюго. Собор Парижской Богоматери». Этот исторический роман поделили на одиннадцать книг и разбили на шестьдесят глав. Клиповое мышление не позволяет мне сконцентрироваться на чём-нибудь дольше 8 секунд, и поэтому от внешнего вида книги я уже начинаю нервничать.

Первые слова первой главы первой книги – и поводов для беспокойства становится ещё больше:
«Триста сорок восемь лет, шесть месяцев и девятнадцать дней тому назад парижан разбудил громкий перезвон всех колоколов Ситэ, Нового города и Университетских кварталов».

По ходу чтения романа в каждой новой главе добавляются персонажи и сюжетные линии. Их по меньшей мере около пятнадцати. Изначально не связанные между собой, они внезапно переплетаются в бурном, наполненном экшном и драйвом финале. Благодаря разгулявшемуся воображению, у меня получилось прожить историю вместе с персонажами от самого их рождения и до смерти. Я получил такой же опыт, как от реальной жизни. Я был рядом с Эсмеральдой, когда она погибала в подземелье под Парижем. Я вместе с бедняками шёл штурмовать Собор Парижской Богоматери и вместе с Квазимодо оборонял его. И я же был одним из тех, кто нашёл два обнявшихся скелета – красавицы и урода – в Монфоконском склепе.

В результате вдумчивого прочтения романа я получил колоссальный опыт. Я стал эрудированнее, грамотнее, развил своё воображение и извлёк важные жизненные уроки о том, что есть настоящая любовь, что такое благородство и великодушие, что такое несправедливость, и понял, что без терпения и труда невозможно добиться чего-то выдающегося. Обращаясь к началу своего эссе, я задам риторический вопрос: если я смог прочитать легендарный классический роман Виктора Гюго и извлечь из него важнейшие уроки о традиционных ценностях, может быть, моё поколение не такое уж и потерянное? Может, зря нас обозвали последней буквой английского алфавита? Быть может, с Z начинается новый алфавит?

Что за «Ситэ»? Триста сорок восемь лет назад – это вообще когда и как было? Это что, высчитывать дату событий, что ли, нужно? Но в следующем абзаце повествователь говорит, что за окном – 6 января 1482 года. Он будто намекает, что он запросто готов устроить для читателя экскурсию по средневековому Парижу, но при этом сам читатель должен включить мозг и быть вовлечённым в процесс. Так, в третьей книге романа есть главы «Собор Богоматери» и «Париж с птичьего полёта», призванные пояснить читателю хронотоп романа. И они делают это с одним «но»:

«Чудная картина сразу развертывалась перед изумленными взорами того, кто после долгого подъема ощупью по темной винтовой лестнице, отвесно пронизывающей толстые стены колокольни, вдруг выходил на одну из высоких площадок, залитых светом и воздухом. Зрелище sui generis [Своеобразное (лат.)], о котором могут составить себе понятие только те из наших читателей, которые имели счастье видеть цельный, однородный в своих частях, готический город, например, Нюрнберг в Баварии или Витторию в Испании, или хотя самые небольшие образчики таких городов, лишь бы они хорошо сохранились, вроде Витрэ в Бретани и Нордгаузена в Пруссии».

Но какое понятие составлять мне, если я не вхожу в число счастливчиков, видавших не только Витторию в Испании, но и Сент-Антуан, Дю Тампль, Сен-Мартен, Сен-Дени, Монмартр и Сент-Оноре, Сен-Дени дю Па, Сен-Пьер-о-Бев и Сен-Ландри и прочие сооружения, названия которых больше похожи на заклинания алхимиков? Многочисленные топонимы, названия ворот, улиц, храмов, монастырей, аббатств, районов Парижа – для меня это пустые наборы букв: я не видел и не знаю того, что они обозначают. То же самое и с архаизмами, книжной и специальной лексикой: капитель, барельеф, балюстрада, неф, алтарь – я не знаю, что обозначают эти слова. А ещё переводчик решил оставить часть текста на французском и на латинском языке.

Перед «Собором Парижской Богоматери» самоуверенная читательская интуиция бессильна: она не поможет понять значения незнакомых слов, исходя из контекста, и вообразить себе короля Людовика XI, как не поможет представить, как выглядел дворец Сен-Поль и каким был Собор Парижской Богоматери. Роман Виктора Гюго – это классический исторический роман. И как любое классическое произведение, он уважает себя и заставляет читателя уважать его. Как? Чтобы читать роман было в кайф, читатель должен сам что-то узнать и в чём-то разобраться. Детей поколения Z с потребительским отношением к миру, привыкших, что им всё даётся легко и без усилий, книга Гюго заставляет возмущаться. «Во время чтения надо что-то узнавать и постоянно думать? Ещё чего!» – думают они и бросают роман в лучшем случае на главе «Одно убьет другое» книги пятой – лирическом отступлении, рассуждении повествователя длинной в тридцать страниц о книгопечатании и зодчестве. Зумеры не готовы тратить много времени и сил на сложное чтиво и сдаются: у них безграничное количество возможностей, но ограниченное время.

Я, как типичный представитель поколения Z, оставил роман на глубокомысленных рассуждениях Гюго. Он лежал на полке, пока однажды я не нашёл в себе силы дочитать его. На этот раз я был не один: со мной был толковый словарь С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой. С его помощью я узнал значения незнакомых мне слов. Под рукой у меня был ноутбук. Благодаря ему я гуглил все незнакомые мне персоналии, искал изображения памятников французской архитектуры, словом, погружался в эпоху.

Пока я искал, я внезапно обнаружил VR-экскурсию по Парижу XV века. И с этого момента книга стала восприниматься мной по-другому: теперь я знал, как выглядит мир произведения и мог воображать себя на французских улицах. Оказывается, технический прогресс может приносить пользу, стоит только верно распорядиться его плодами. Теперь я чётко понимаю, что для того, чтобы погрузиться в эпоху из романа Гюго, читателю нужно самостоятельно смастерить для неё декорации. Повествователь же, как режиссёр, объясняет, в каком порядке их нужно расставить.

Примерно на середине книги заканчиваются описания и начинается действие. Мир произведения настолько живой и реалистичный, настолько проработанный, что порой забываешь, где ты находишься. Когда я дал почву фантазии и волю воображению, книга стала для меня VR-шлемом: в результате вдумчивого чтения к середине романа я знал Париж и представлял его себе настолько ясно, что мог вместе с повествователем ходить по нему, петь бредовые песни с пьяницами, флиртовать с местными красотками, восхищаться храмами и ужасаться трагизму судеб Эсмеральды и Квазимодо. Книга уважает не только себя, но и читателя, поэтому в обмен на уважение она открывает читателю двери в её мир, который будет покруче открытого мира из любой современной видеоигры: в нём нет ограничений. Там можно почувствовать себя полностью свободным.